Сеть спросит строго

Андрей Виньков, Ирик Имамутдинов

Сети и подстанции электроэнергетики страны нуждаются в скорейшем обновлении и расширении. Майская авария в Москве должна подтолкнуть качественную модернизацию энергоинфраструктуры

На днях в редакцию "Эксперта" позвонил мужчина. Объяснил, что он бывший работник " Мосэнерго". Мужчина жаждал крови

Анатолия Борисовича Чубайса. Он был настолько возмущен "бесхребетностью" нашей публикации о "блэкауте" в Москве (см. "Наше слабое звено", 20), где мы так и не поставили ребром вопрос об отставке главы РАО "ЕЭС России"и не "зарубили" реформу энергомонополии, что в сердцах на полуслове бросил трубку.

Надо сказать, что "крови" хотел не только этот возмущенный гражданин. Практически одновременно свое недовольство деятельностью конкретных лиц выразил президент России

Владимир Путин. 4 июня в Ново-Огареве он дал оценку случившемуся и обратил внимание правительства на "цинизм и очевидную профессиональную непригодность" руководства "Мосэнерго". Правда, в отношении ведущейся сейчас реформы РАО ЕЭС и деятельности топ-менеджмента РАО столь жестких выводов президент делать не стал. Чубайса оставили на его посту. По крайней мере пока. Оставили в покое и его главный ныне проект проект реформирования российской электроэнергетики. Тем не менее вопросы о фундаментальных причинах аварии 25 мая и адекватности избранной модели реформы остаются.

Трещина в медной доске

Известно, что генерирующие мощности в России избыточны. От СССР России досталось в наследство 216 тыс. МВт установленных мощностей (из них 150 ГВт на электростанциях РАО ЕЭС). Из-за колоссального падения экономики в 90−х и многократного запаса прочности построенной в советское время энергетики даже в самый пик потребления в 2004 году без загрузки оставалось более 30 ГВт, то есть простаивало более 15% всех установленных мощностей это почти на треть больше, чем вся установленная мощность атомных электростанций. В то же время избыток этот характерен для восточных регионов, Северо-Запада и Юга России. А для Урала и Центральной России характерно отсутствие "безопасных" резервов. Еще в 2003 году энергопотребление в Московском регионе сравнялось с пиковым потреблением 1988 года.

В советское время ввод новых мощностей здесь едва поспевал за растущим потреблением, и резервы мощностей тогда были минимальными. Сейчас мы начинаем "выедать" и их, причем структура потребления сместилась в сторону непромышленных потребителей. Как утверждает генеральный директор энергетической компании "Комплексные энергетические системы" Михаил Слободин, инвестиционная потребность отрасли только на генерацию ежегодно составляет 6−7 млрд долларов в год. В бюджете государства таких средств сегодня нет.

Тем не менее, как считает главный научный сотрудник Института народнохозяйственного прогнозирования РАН

Яков Паппэ, основной проблемой сегодняшней энергетики является вовсе не дефицит генерации, а дефицит сетевых мощностей. "Существует проблема перетока электроэнергии из избыточных энергосистем в энергонедостаточные, говорит г-н Паппэ, — ; но она не связана с аварией. Причиной аварии была не нехватка электроэнергии, а отключение энергосетей из соображений технической безопасности".

Действительно, 25 мая в 10 часов утра (10−11 утра это период суточного максимума потребления в это время года в Москве) возросшая в связи с изменениями в сети Московской энергосистемы после аварийных отключений Чагинской подстанции нагрузка на высоковольтные линии привела к отключению четырех ЛЭП от подстанции "Очаково". После этого произошло снижение напряжения в сети с 110 кВ до 95 кВ. Следом начали снижать выработку и отключаться от сети электростанции "Мосэнерго".

Как говорят знакомые с отраслью специалисты, с точки зрения энергетики Москва очень сложный регион. Здесь самая интенсивная и сложная топология сети во всей российской энергосистеме. Энергетики называют это термином "медная доска". То есть сеть здесь весьма плотная, и каждый объект может получать энергию из разных источников. Однако главная сложность в том, что Москва единственный регион, где еще с советских времен не действует САОН система автоматического отключения абонентов от сети. Это повышает риск масштабных аварий.

Сами энергетики теперь согласились с тем, что майская авария показала неготовность нашей системы организации энергетики быстро купировать развитие аварий сетевого типа. Они признают, что это необычный для нас тип аварий, у нас все "заточено" на недопущение мощностных аварий, а к сетевому типу мы оказались не готовы.

"Авария это один из 'подарков' советской энергетики, говорит президент Института энергетической политики Владимир Милов, поэтому реформирование РАО ЕЭС необходимо еще и для того, чтобы энергетическая отрасль могла обновить регламенты безопасности".

Кто починит сети

"Эта авария рано или поздно должна была случиться. Многие специалисты, работающие в энергетике и других отраслях, говорили, что 2004−2005 годы критический период с точки зрения запаса прочности энергетики", говорит

Михаил Слободин. Энергетики и частные акционеры энергокомпаний давно предупреждают о том, что существует кризис инвестиций, что степень изношенности основных фондов запредельная.

Главная проблема в том, что сегодня сети как магистральные, так и распределительные серьезно недофинансированы. Если посмотреть инвестиционную программу, которая формируется за счет энерготарифов, то этот огромный дефицит станет очевидным. Уже семь лет идут разговоры про реформу и про то, что в генерацию надо привлекать частные инвестиции, а за счет средств от энерготарифов формировать и развивать сетевую инфраструктуру. Тем не менее сегодня половина средств тарифа идет на строительство генерации, потому что не решен вопрос с реформой, с приватизацией генерации. И инвестиционные ресурсы государства, которые могут быть использованы на развитие сетевой инфраструктуры, сегодня отвлекаются на генерацию.

Между тем, по оценке Михаила Слободина, модернизация сетевой инфраструктуры требует приблизительно аналогичных инвестиционных затрат, что и генерация (5−6 млрд долларов).

Но приход частного инвестора в сетевые мощности вряд ли возможен, поскольку сетевая инфраструктура будет на 100% государственной. "Здесь возможны только государственные инвестиции либо вариант 'Транснефти', когда появляются специальные надбавки к тарифам для энергогенерирующих компаний под строительство новых линий электропередачи, считает Яков Паппэ. То есть инвесторы в генерацию будут оплачивать создание сетевых мощностей точно так же, как нефтяные компании оплатили создание Балтийской трубопроводной системы".

Тут вам не Нью-Йорки

Без сомнения, майская авария явилась серьезным испытанием на прочность всего замысла реформы энергетики. И несмотря на вал критики, в РАО ЕЭС считают, что реформа устояла, никакого разворота назад не будет. Конечно, незавершенность реформы усилила масштаб инцидента. Если бы управление всем диапазоном сетей было бы консолидировано в единой компании а именно это предполагается осуществить в ходе реформы, масштаб аварии был бы значительно меньше.

Здесь, однако, следует обратить внимание на одно трудноразрешимое противоречие, с которым раз за разом будут сталкиваться энергетики в случае тотальной коммерциализации отрасли. На это несоответствие указывает бывший гендиректор " Иркутскэнерго „, а ныне член совета директоров угольно-энергетической компании СУЭК Виктор Боровский. По его словам, советская энергосистема была устроена как система взаимного резервирования. В СССР резервирование энергосистемы составляло всего 12−13%, в то же время в США резерв мощностей был до 40%. При этом сверхлишняя генерация не помогала Соединенным Штатам избегать каскадных аварий и веерных отключений.

„После очередного такого 'блэкаута' в Нью-Йорке, — ; рассказывает

Виктор Боровский, американцы обратились к советскому правительству за консультацией. И вот что выяснилось: диспетчер в единой энергосистеме СССР имел право, не спрашивая разрешения, брать ту или иную мощность с той или иной станции. А на Западе диспетчер в случае аварии должен был выбрать на рынке самый дешевый вариант, и на это уходило ценное время, в то время как на погашение нештатной ситуации есть лишь секунды. Понятно, что в условиях рыночных отношений появляется неопределенность в действиях диспетчеров, ведь регламент не позволяет разрешить конфликт интересов безопасности и коммерческих рисков“.

В то же время энергетика в России это в первую очередь система жизнеобеспечения. Нельзя забывать, что в СССР был выстроен комбинированный цикл производства как тепло-, так и электроэнергии, и разрушение хотя бы на несколько часов энергетического цикла зимой грозит разрушением на несколько недель, а может, и месяцев цикла теплоснабжения крупного мегаполиса. Понятно, что безопасность такого режима гораздо важнее энергобезопасности. По словам директора компании „ Интеравтоматика “ Владимира Лыско, основу пострадавшей „Мосэнерго“ составляют теплофикационные станции (ТЭЦ), которые больше ориентированы на выработку тепла, а не электричества. ТЭЦ работают в базовом режиме, и серьезных резервов для увеличения мощности у них почти нет.

Кроме того, Единая энергосистема состоит из отдельных региональных энергосистем, которые связаны между собой линиями электропередачи. В большинстве своем линии эти относительно слабые. Так, „Мосэнерго“ связывают с другими системами всего две высоковольтные линии 750 кВ и четыре 500 кВ. При снижении частоты в одном регионе снижается частота и во всей энергосистеме, при этом перетоки в аварийный регион из других регионов начинают увеличиваться, но из-за слабости сетей линии перегружаются и отключаются. Вот почему авария в Москве затронула Калужскую и Тульскую энергосистемы.

По мнению Виктора Боровского, чтобы обезопасить комбинированный цикл жизнеснабжения, в Москве необходимо строить электромагистрали из энергоизбыточных регионов в сам мегаполис и сооружать собственные электростанции в пределах Московской энергосистемы, чтобы блокировать развитие подобных аварий в будущем.

Однако на это тоже нужны огромные средства. По подсчетам главы аналитического департамента инвесткомпании „ Антанта Капитал “ Дениса Матафонова, если сейчас установленные мощности „Мосэнерго“ составляют около 14 тыс. МВт, то для того, чтобы поддерживать в равновесии систему, эти мощности необходимо увеличивать на 5% в год. Между тем стоимость строительства 1 МВт установленной мощности в среднем составляет 600 тыс. долларов. Таким образом, ежегодно только на генерацию в Москве надо тратить до 420 млн долларов.

А на сети и того больше один километр линии энергопередачи мощностью 500 кВ стоит 760 тыс. долларов. Таким образом, если от станции, отстоящей от Москвы на 300 км, надо будет проложить ЛЭП, стоить это удовольствие будет чуть меньше 230 млн долларов. Кроме того, значительную часть средств придется потратить на понижающие подстанции.

Точка невозврата пройдена

Что же делать с самой реформой отрасли? Многие эксперты сомневаются, что выбранный вариант реформирования энергетической отрасли так уж хорош. „Возможно, изначально были и лучшие варианты, говорит Яков Паппэ, но, поскольку механизм запущен, перейти с одного варианта на другой уже нельзя. Возможен только отказ от реформы, а затем долгое топтание на месте. В топтании на месте не заинтересован никто. А отказ от реформирования был бы чисто политическим решением, в котором не будет заинтересованных экономических агентов“.

В продолжении реформы в нынешнем ее варианте заинтересованы и руководство РАО, и те, кто уже купил доли в энергосистемах или акции самого РАО. Они хотят хотя бы получить прибыль от уже сделанных вложений либо стать стратегическими инвесторами в электроэнергетике. А вкладывали такие крупные и влиятельные структуры, как „ Газпром „, Группа МДМ, „ Ренова „, „ Интеррос “ (см. таблицу). Не так давно, кстати, о своих интересах в электроэнергетике громогласно объявил и влиятельный магнат Искандар Махмудов. Так или иначе, очевиден их интерес к приватизации выделяемых из РАО ЕЭС на основе региональных АО-энерго территориально-генерирующих (см. таблицу) и отдельных оптово-генерирующих компаний. К последним, правда, интерес меньше из-за географической раздробленности входящих в их состав теплоэлектростанций.